AydenvillWorld V. Снега Тамунзахара

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » AydenvillWorld V. Снега Тамунзахара » Архив с игровыми эпизодами » Пролог. Он помнит, как все начиналось. (Закончен)


Пролог. Он помнит, как все начиналось. (Закончен)

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://www.look.com.ua/large/201209/24885.jpg
Действующие лица: Хуна Асвальд Те Каха, Мэри Эллин Дер'Альтер
Дата: 2743 год
Место: болота на самой границе Степей
Описание: капелька предопределенности, приправленная нотками безумия, или же просто знакомство одной пожилой вампирши с неопытным, но правильным охотником.

Очередь: Мэри, Хуна

0

2

[avatar]http://s6.uploads.ru/t/eZW5a.jpg[/avatar]
Место, о котором пойдет речь, пряталось от мира среди топей и трясин уже долгое время. Название оно носило короткое и звучное — Манус. В деревушке насчитывалось всего двенадцать срубов — по одному на семью — а общее число жителей не превышало сотни. Здесь было принято считать, что место унаследовало свое имя от болота, на берегу которого стояло, а для объяснения происхождения странного названия существовала целая легенда. Опиралась она на то, что слово «манус» в переводе с местного диалекта означало — «руки». И согласно сказанию сын местного старосты, собирая по кочкам летние ягоды, однажды оступился и начал тонуть. Он бил по поверхности руками, до последнего не теряя надежды. Люди увидели это, но спасти незадачливого ягодника, не смогли, а в память и назидание для младших назвали болото Манус — то есть Руки.
В получасе ходьбы от главных ворот можно найти тринадцатый дом, хотя мало кто назвал бы так ту жалкую лачугу: деревянные бока сморщились от постоянной влаги, пошли трещинами и прогнили, пол покосился и стал проседать, а само строение опасно балансировало на крохотном пяточке земли. Откуда посреди болота взялась такая большая моховая кочка, с наскоро сколоченным на ней жилищем, сказать трудно, однако именно это позабытое и убогое место приютило овдовевшую вампиршу, занесенную туда случайным ветром и осевшую в столь отдаленных и глухих местах.

Похоронив мужа, Мэри в одночасье продала поместье, простилась с дочерью и отправилась на поиски новой жизни. В своем путешествие женщина, гонимая ностальгией, посетила множество мест: городок, где они встретились с Грэем, и, где позднее провели свой медовый месяц, часовню, могилу родителей, убитых орденом охотников, пустынные просторы, на которых прошло беззаботное детство, — и чем дальше забиралась вампирша, тем призрачнее казалась ей боль утраты.
Проветрившись и посвежев женщина собиралась возвратиться в Техбургер, однако судьбоносная встреча, преследовавшая ее на протяжение недель и терпеливо подкарауливавшая правильный момент, застала Дер'Альтер врасплох и перевернула ее устаканившийся мир кверху дном. Клыкастый хитрец — древний пророк из храма Темных Богов — обычно ловко заманивавший в свои красноречивые сети молодых обращенных, сумел подцепить недавно перешагнувшую возрастной порог в две сотни лет вампиршу, надломленную изнутри. Сладкие обещания шарлатана даровать покой уставшей, потерянной душе и привнести мир в ее жизнь, сделали свое дело.
В секте Мэри прозрела. Открыв сердце для высших темных сил, что отныне стали направлять ее, женщина познала всю глубину своего нераскрытого потенциала кровожадного и хладнокровного убийцы, сдерживаемого в прошлой жизни смешными табу: не навреди, не убей, не обрати. Мир заиграл для нее новыми солеными красками: алыми, рубиновыми, бордовыми.
Очень быстро наигравшись и заскучав среди гуливанящей молодежи, ведомая голосами в своей голове, Дер'Альтер покинула темную обитель. Она четко видела: построить собственное идеальное для преклонений место — вот ее священная миссия.
Так Мэри попала на пограничные болота.
На тихое местечко, в чьем название навсегда поселился утопленник, женщина наткнулась случайно и понравилось оно ей в первую очередь своей полной оторванностью от внешнего мира. Люди здесь были доверчивые, глупые, вялые. К пришлой отнеслись спокойно и с толикой здорового интереса. Благодаря медицинским навыкам, полученным в госпитале, женщина заняла пустовавшее место знахарки, а в придачу получила уважение и трепетное отношение среди населения — чужестранка слегка странноватая, конечно, но что с этих городских возьмешь, зато рану любую залатать может и на ноги поставит.
О себе Мэри никогда не распространялась, жила обособленно, скромно, а что ребятишки стали периодически пропадать? Так и раньше такое бывало. Дети, они это — любопытные, так и лезут в самую глубь за ягодкой красивой или цветочком необычным. А тамошние болота были гиблые, малоизведанные, как провалится кто, поди найди потом. Даже вампирша не рисковала понапрасну и старалась не выходить за порог впотьмах: неосторожный шаг в сторону — с головой уйдешь под воду, а до деревни то расстояние приличное, помощи не докличешься.
Восемь месяцев прошло. У Мэри Дер'Альтер установилось жесткое расписание: утро — занятие домашними хлопотами, день — работа по вызовам, вечер — провести мессу Темным Богам, раз в месяц — охота для пополнения припасов.
Бархатный мягкий шепот стал ее новым спутником. Он передавал волю Богов, советовал, оберегал и постепенно Мэри стала забывать свою старую жизнь, погружаясь в нежные пучины безумия.

Незваный гость застал вампиршу за уборкой. Она только что закончила гнать кровавый самогон: пар с терпким запахом ожидания окутывал комнату и маленькими клубками сочился из-под неплотно прикрытой двери на улицу, окна тревожно запотели и скудно пропускали с улицы огненные отблески заходящего солнца, что сдавалось под натиском опускающихся сумерек. Когда дверь лачуги отворилась под протяжный вой несмазанных петель, Мэри с вязаным платком на голове, в домашнем платье и на босу ногу неторопливо протирала влажной тряпочкой покрытую кровавой коркой столешницу и тихо намурлыкивала техский вальс.
Подслеповато щурясь, Дер'Альтер вгляделась в припозднившегося гостя, но разобрала лишь черный силуэт в проеме.
И как только болото прошел, дитина этакая?
Уперев руки в бока и развернувшись корпусом ко входу, услужливо проскрипела:
Проходи, милок, что встал?

Мэри Дер'Альтер

https://40.media.tumblr.com/87ddc90589e25f600d71266102a0d84a/tumblr_nfc30pWSFz1r3f7q1o2_500.jpg

+1

3

Как бы Хуна не был верен и предан Ордену Охотников, новое задание он ненавидел. Ненавидел с той самой секунды, когда информатор смог отыскать старуху Дер’Альтер. Дряхлой кровососке приспичило переехать не куда-нибудь, а именно в глушь, в самое сердце болот, путь до которых был долог и труден априори. Хуна понятия не имел, как новому коню, купленному на замену тому, которого во время последней миссии разорвали оборотни, удавалось находить относительно надежные кочки среди подозрительной грязи и бурой травы. Полуварвар и рад бы был оставить животное в деревне, да только спохватился поздновато, а теперь слезать с коня было откровенно небезопасно, а потому крайне глупо. Вот если бы конь начал уходить под жижицу – тогда да, тогда, значит, пора идти пешочком.
Везучая, однако, скотина.
Окружающая флора не внушала абсолютно никакого доверия, атмосфера была крайне беспокойной и давящей, несмотря на то, что было понятно, что ждать угрозу можно только разве что из-под ног, никак не сверху или со спины – из всех живых существ в этом водянистом аду выживали только комары. Было невероятно милостиво со стороны Смотрящего не наделять этих мерзких существ способностью своих больших больных собратьев, иначе Хуна обратился бы уже десятый раз.
Одиннадцатый.
Коню, впрочем, тоже приходилось несладко, так что какая-то справедливость в этом мире еще осталась.
-Но ведь не эта вампирша будет целью, я прав?
Если бы охотники отлавливали только давно пропавшую сумасшедшую нечисть на всяких там болотах, то о существовании Ордена никто бы даже и не догадывался, так что вывод напрашивался сам собой.
-До тебя наверняка доходили слухи о двух вампиршах, хозяйничавших несколько лет назад на территории Теха. Мы уже неоднократно посылали людей найти их, но обе будто в воду канули. Орден полагает, что они представляют большую угрозу, поэтому на их поиски мы отправляем все свободные силы.
К которым с недавних пор относился и Хуна.
-И какое отношение эта старуха, которую уже много лет не видели, имеет к кровососкам?
-Она мать одной из них. Ты уже не раз доказывал, что способен отыскать любого врага Ордена, так что это задача точно для тебя.
-Будет сделано.
Полуварвар не относил поиск людей к своим талантам, просто он был усерднее и допытливее многих охотников в этом плане. Иногда достаточно было спросить всего одного человека, чтобы узнать все, что тебе нужно, только спрашивать нужно было правильно, мотивируя человека давать искренние ответы самыми разнообразными методами – от элементарных угроз и запугиваний до реальных действий. И вот в этом Хуна действительно был хорош, хотя, как правило, дальше угроз заходить и не приходилось.
В этот раз ему даже не пришлось стараться и применять свои таланты – деревушка, в которой с определенной частотой начали пропадать дети, не могла оставаться незамеченной долгое время, даже несмотря на впечатляющую осторожность похитителя. А уж о «прекрасной женщине», ушедшей жить на болота много лет назад, в деревне рассказать любили. Чем живет человеческая деревня, как не сплетнями?
-А ты, дружок, ей кто будешь-то? – беззубая человеческая женщина была настороже.
-Жених, - буркнул полуварвар и направился обратно к коню. Всю необходимую информацию он получил, и старуха, которая вдруг с испуганными глазами начала выписывать в воздухе знаки защиты Смотрящего и плеваться через плечо, его не интересовала.
Хуна был уверен, что ни одна вампирша, находящаяся в здравом уме, не поселится в таком гиблом месте добровольно. Да, рядом была хорошая и надежная кормушка, но путь до нее был долог и крайне труден, вампиры таких трудностей не любят, как, впрочем, и все живые или почти живые существа. Оставалось только надеяться, что дочь кровососки не унаследовала психическое отклонение от матери, потому что повторять подвиг путешествия по окрестным болотам охотнику хотелось меньше всего.
Конь вдруг сбился с шага, начал ступать куда менее уверенно и нарочито медленно, будто чувствуя опасность. Хуна насторожился, хотя сам пока не видел и следа опасности.
Вскоре после этого явилась и причина беспокойства животного – чуть левее маршрута, которым двигался охотник, стала виднеться маленькая избушка. Вид у нее был нежилой, но свет в окнах был виден даже отсюда. Хуна натянул поводья, останавливая коня. Двинуться прямо напролом к домику он не мог – было слишком опасно увязнуть по самое ни балуйся.
Поразмышляв недолго, полуварвар решил, что лучше спешиться и оставить коня здесь, так как одному подобраться незамеченным будет проще. Он искренне надеялся, что не найдется ничего, что смогло бы напугать животину настолько, чтобы та порвала поводья, крепко привязанные к дереву и ускакала куда-нибудь на дно одного из болотцев. Одному Смотрящему известно, сколько славных воинов погибло вот так – оставшись посреди плохо изученной местности без средства передвижения.
Со стороны двухметровый полуварвар, резво скачущий с кочки на кочку казался невероятно забавно, но самому охотнику было не до смеху – одна ошибка могла обернуться не только смертью, но и, что хуже, полным провалом миссии. После двух убитых оборотней умирать в каком-то болоте было крайне стыдно для любого охотника. Не выполнить при этом свою миссию было позорно вдвойне.
Скромное обмундирование в виде пояса с мечом и крепления для секиры на спине тихо позвякивало при резких движениях, как и металлические заклепки сумки с обязательным инвентарем охотника, но теперь уже было не до осторожности.
Чудом достигнув «берега» у входа в избушку, Хуна вытащил из ножен меч и, не думая более, резким толчком отворил дверь.
В нос тут же ударил какой-то противный, тошнотворный даже, но очень знакомый запах, но Хуна решил пока его игнорировать.
— Проходи, милок, что встал?
Внутри избушка была еще меньше, чем снаружи, но, даже несмотря на очень низкие потолки, Хуна предложением вампирши воспользовался.
Как и все вампиры, Дер’Альтер не выглядела старой или сумасшедшей, лишь уставший и безумный взгляд способен был выдать возраст женщины.
Из-за открытой двери дымок, витавший в воздухе, стал быстро выветриваться и теперь обзор у охотника был лучше. Женщина что-то закрывала собой, очевидно, источник зловоний. Нужно было действовать быстро, но осторожно, потому что от таких, как она, можно было ожидать чего угодно.
Нельзя убивать ее раньше того, как она расскажет, где прячется дочь.
На тыльную сторону ладони правой руки, в которой был зажат меч, капнуло что-то густое и немного теплое, очевидно, из-за общей повышенной температуры в домике. Внутренний разумный голос и рад бы был советовать не смотреть, да только не успел – Хуна уже посмотрел. Маленькое, но четкое, такое, какое ни с чем другим не перепутаешь, алое пятнышко свежей крови.
Хуна резко повернул голову к женщине, все еще стоящей неподвижно, а затем задрал голову к потолку, до которого и оставалось-то сантиметров двадцать пять, и обомлел на несколько секунд, которые могли бы стать для него последними. Прямо на него с потолка смотрел человек. Вернее, то, что от него осталось. Вернее даже, он весь был здесь за исключением одного глаза и ненужных вампирам внутренностей. Человек…Скорее ребенок даже, висел на потолке, разрубленный на множество кусков – женщина умело отделила руки, ноги и голову – и смотрел на охотника своим мертвым, будто немного мутным глазом.
Хуна почувствовал, как кровь ударила в голову, а в ушах появился странный, посторонний шум. Он не думал более, он забыл о плане окончательно, просто ринувшись вперед на вампиршу и, замахнувшись мечом, отсек той правую руку, так любезно отставленную ею. С диким рыком он схватил ее за хрупкую женскую шею и, подняв над землей, с силой впечатал в стол позади нее.
Только не убивай!
Хуна замер, наконец очнувшись. Еще бы немного и допрашивать было бы некого, но остановился он как раз вовремя, не успев нанести старухе смертельных ран – рука сама бы отросла через, возможно, часов десять, а сломанные ребра для вампиров вообще ничто.
-Мразь, - зло процедил охотник, сделав упор на буке «р». Это происходило несознательно, но почти всегда, когда он был очень зол.
Дер’Альтер не шевелилась и, как и положено вампирам, выглядела не очень живой, но Хуна быстро понял, что она просто отключилась от удара.
У него была всего пара минут прежде, чем регенерация вернет ее в чувства, поэтому действовать нужно было быстро.
Сумка и с инвентарем с грохотом упала на пол. Хуна, опасливо косясь на вампиршу, достал из нее специальные наручники. Как бы он не ненавидел магию, пользу от зачарованных против вампирской силы наручников нельзя было недооценивать. Вероятно, именно поэтому в инвентаре их было две пары.
Охотник не самым нежным образом дернул женщину за оставшуюся руку, подтаскивая старуху ближе к краю стола и, закрепив один браслет на запястье вампирши, второй закрыл на ножке стола, затем провернув тоже самое со щиколоткой правой ноги и еще одной ножкой стола, практически полностью обездвижив женщину. Проверив надежность конструкции, Хуна осмотрелся еще раз.
Под ногами теперь была лужа, смутно пахнущая спиртом и железом.
Это…Что…Кровь? Она делает из крови самогон?
Хуна поморщился, поняв, что больше эти сапоги он уже никогда не наденет. Ни одна из двух убитых им нечестей не отличалась чистоплотностью, поэтому эти сапоги были приговорены уже третьими. Полуварвар и рад бы был перестать быть таким брезгливым, но эта его черта была сильнее сознательности.
-Просыпайся, кровососка, - грубо бросил он, отвесив старухе неслабую пощечину.
Им предстоял долгий разговор.

+1

4

[avatar]http://s6.uploads.ru/t/eZW5a.jpg[/avatar]
Визитер втек внутрь; словно гора возвышался он в центре комнатушки, осматриваясь и привыкая к запаху, что давно уже въелся в это место. Твердый чистый взгляд, который нечасто встретишь у местных, приравнивал к нулю вероятность того, что путник по ошибке забрел к Дер'Альтер на порог. Да и не настолько сумасшедшей была Мэри, чтобы допускать случайность присутствия двухметрового эльфа-воина в ее разваливающейся лачуге по среди болота.
- Захворал, молодец? Али зверь твой какую заразу подцепил? - из распахнутой настежь двери до чуткого слуха женины доносилось мягкое чавканье мха под нервно переступающими копытами и тихое недовольное фырканье, когда очередная миниатюрная версия кровопийцев покушалась на благородный лошадиный круп. - Хороший он у тебя, спокойный. Вон в какую топь за хозяином пошел.
Стянув левой рукой платок, вампирша бросила его на спинку стула, провела пальцами по линии волос, смахивая капельки пота. Что и говорить, Дер'Альтер чертовски устала: весь день в делах, заботах, а теперь еще и ночь придется провозиться.
Чтобы разделать такую тушу понадобится не один час...
Сильное, натруженное тело молодчика внушало невольное восхищение: аппетитный стан, выточенный из сочного нежного мяса, горячая кровь, бегущая по венам... Мечтательно приоткрыв рот и лихорадочно блестя глазами Мэри разглядывала ужин, пока тот разглядывал ее потолок.
За месяцы уединения вампирша забыла, что еда не всегда бывает послушна, и, ошибочно полагая, что справится с молодым мужчиной так же легко, как с ребенком, она, ни о чем не волнуясь, позволяла эльфу любоваться ее припасами. Самодовольно заметила:
Славный малыш, не правда ли? — но конец вопроса растворился в удивленном вздохе.
Еще не осознав произошедшее до конца, Мэри повернула голову к плечу. Ее глаза удивленно округлившись судорожно бегали по пустому оборванному рукаву, который на глазах пропитывался и наливался алым.
Что. Сейчас. Произошло?
Уцелевшей рукой, женщина сжала широкое мужское запястье, инстинктивно пытаясь отнять руку, жадно сжимающую ее горло. Черные, как у дочери, глаза растеряно бегали от окровавленного меча к яростному лицу, силясь узнать искривленные гневом черты.
К-кто т-ты? — губы беззвучно дрогнули, когда вместо вопроса с них сорвался сиплый хрип. Ответом же были секундный полет и деревянное приземление, закончившиеся провалом в темноту.

В себя женщина пришла минутой позже, выдернутая обжигающим звонким ударом.
А представиться для начала даме? Кто обучал тебя манерам эльф? — не открывая глаз, Мэри выдавила болезненное рычание, плотнее стискивая челюсти. Тонкий рот болезненно кривился в белозубом оскале, демонстрируя аккуратные клыки.
Не понимая, что происходит, было сложно решиться на какие-либо действия. Да и действовать, когда любое движение наполняло тело мучительной агонией, совершенно не хотелось. Запустившаяся регенерация металась, не зная, за что приняться в первую очередь: скула горела, спину и затылок саднило, в плече чувствовалась режущая пустота.
Пока самую опасную для жизни рану ускоренно затягивало струпной коркой, Дер'Альтер с неохотой разлепила один глаз. Голос женщины был спокойным и не проницаемым, ведь она по-прежнему не видела повода для беспокойства — на все воля Темных Богов и все предопределено ими, если она нужна всевышним, то спасение придет само.
Зачем явился полукровка? — в своей догадке вампирша была уверена. Одних острых кончиков и цвета кожи недостаточно, чтобы обмануть двухсотлетнего далира, каких только ушастых красавцев не повидавшего на своем веку.

+1

5

Если она поняла, что я агармист, значит, не такая уж она и сумасшедшая. Однако ведет себя поразительно, ненормально спокойно. Демон бы побрал эту нечисть…
-Единственное, что тебе стоит знать обо мне, ведьма, это то, что я Охотник.
Хуна решил, что сейчас самое время взять себя в руки. Вряд ли женщина образумится и сможет понять, что именно сейчас с ней происходит, если он продолжит сыпать ругательствами и размахивать мечом.
Хуна еще только начинал понимать, что спокойствие – лучшее оружие Охотника. Нечисть, загнанная в угол, всегда ждет от тебя неверного шага, лишней эмоции или проявления слабости. Одно ненужное движение или слово – и она вцепится тебе в горло. Честь Охотника будет уничтожена, а жизнь окончена, а вот нечисть продолжит творить беспредел как ни в чем не бывало.
Фактически, ему просто повезло, что женщина действительно была сумасшедшей и никак не отреагировала на его внезапный выпад. В обычном случае такое поведение стоило бы полуварвару жизни, но эта вампирша была слишком уверена в себе, слишком самодовольна и надменна, чтобы убить его сразу. Она хотела поиграть, но проиграла с первой же минуты.
-Твои преступления не были не замечены нашим Орденом,  сегодня ты понесешь заслуженное наказание, - Охотники, которых природа не наградила красноречием и богатой фантазией, всегда выносили приговор с помощью этой фразы. Она была практически обязательной частью любой охоты.
-Однако Орден был милосерден, а потому я уполномочен предложить тебе сделку. Ты расскажешь мне, где скрывается твоя дочь Элеонора Дер’Альтер вместе со своей сообщницей Роксаной Касино, и тогда твоя смерть будет быстрой.
Все-таки это равнодушие со стороны вампирши порядком раздражало Хуну. Сложно было представить, насколько сейчас больно Дер’Альтер, однако она будто бы и не замечала этого.
Неужели ее безумие настолько сильно?
-Ты должна знать, что расскажешь мне в любом случае, просто от тебя зависит, будет ли тебе при этом еще больнее, чем сейчас.
Охотник вовсе не преувеличивал. Это было его первое задание, связанное с вампирами и он должен был доказать себе и Ордену, что справится. Он не собирался уходить отсюда без нужной ему информации и не собирался сдаваться, иначе Орден обрек бы его до конца жизни отлавливать блохастых оборотней, потерявших рассудок из-за слишком частых транформаций, а это было для Хуны хуже пыток. Он был уверен, что вдел в жизни что-то отвратительнее обращения оборотня, пока не увидел каплера на своем первом задании. Это существо было омерзительным и кошмарно грязным. Хотя с другой стороны – миссия прошла очень быстро и просто, не потребовалось вести никаких разговоров  допросов – просто воткнуть меч под челюсть, а затем отрубить голову, чтоб уж наверняка.

В глазах женщины все еще читалось полное непонимание. Имя родной дочери не вызвало в ней никаких эмоций, будто бы она не просто не понимала о ком идет речь, а даже не очень представляла, что может существовать кто-то с таким именем.
Что должно произойти с живым существом, чтобы оно забыло родное дитя? Это ведь не упырская болезнь свела ее с ума?
Полуварвар тут же одернул себя. Эти мысли были слишком похожи на жалость, которую он не испытывал, да и не мог испытывать в принципе.
Его не должны были волновать причины поведения вампирши, он просто должен был достучаться до ее полусгнивших мозгов, чего бы ему и ей это не стоило. Все равно в конце старуху ждала только смерть.
-Ну, припоминаешь такую? – обойдя стол вокруг и проверив на всякий случай наручники, Охотник вновь подошел к вампирше и, накрутив ее волосы на кулак, с силой дернул, решив начать с малого.
Что, как не боль, могло бы вернуть рассудок хотя бы на время?

+1

6

[avatar]http://s6.uploads.ru/t/eZW5a.jpg[/avatar]
В самом начале заливистый хриплый смех перебил речь самодовольного мальчишки, который серым вытянутым пятном возвышался у ее ног. Ушастый силуэт то и дело пропадал за черными пятнышками, плясавшими перед глазами, а озлобленный голос звучал приглушенно и как-будто из далека, что мешало полноценно и своевременно обрабатывать поступающую информацию.
Скажи, ребенок, давно Орден начал посылать на задания неразумных детей? Впрочем, что еще ожидать... — смех перешел в судорожный кашель, от которого заслезились глаза.
Сейчас женщина ощущала себе распадающейся реликвией (рука вон уже отпала), как-никогда старой, немощной и трухлявой. Браслеты медленно опустошали, забирая в себя силу, а в насмешку, как подачку, оставляя возможность понемногу регенерировать и приглушать сводящую с ума боль.
Всевышний, — возведя к потолку черные прищуренные щелочки глаз, Дер'Альтер пристально вгляделась в выжженный символ — защитный знак служителей культа Тменого Бога. Размером метр на метр, рисунок был сложным и состоял из множества деталей: внешняя окружность была с обеих сторон зажата рваными строчками рун, а внутри нее поочередно вписывались шестиугольник, пятиконечная звезда и еще одна маленькая пунктирная окружность; в центре композиции красовался контурный паук-птицеед, смотрящий на север и целиком испещренный рунами.
Огради нас мраком и молитвою всепричистой... всех Темных святых... помоги нам грешным последователям — тихий свистящий шепот падал в ночь. Иногда он пропадал и вновь становился слышен лишь через несколько предложений. — Избави нас от всякого последователя Ордена, от светлого колдовства, волшебства, чародейства, от злых лукавых Охотников. Да не возмогут они причинить нам никакого зла.
Мрачные слова на забытом древне-вампирском наречие с трудом находили выход из пересохшего горла. От жгучей невыносимой жажды тело сводило судорогами, но браслеты крепко держали натянутое тело, не давая ему согнуться. Паника от собственного бессилия подступала. Тянуло выть, жалобно и протяжно, жалко скулить, выпрашивая хоть каплю крови. Но Дер'Альтер стиснув зубы продолжала говорить:
Темные Боги, силою заветной сохрани нас на утро, —  шепот стал тише, но все еще был спокойным. Вера помогала держаться.
Как бы плохи дела у вампирши не были, гостя она не забывала и слушала его краем уха, — все же женщиной он была воспитанной. К сожалению, полукровка был до ужаса банален в своих угрозах и требованиях. Из всей его речи лишь имя на "э", которое она тут же забыла, выбилось из монотонного потока, на мгновение отдавшись теплом в груди. Море. Почему-то именно спокойная, синяя гладь померещилась Мэри в словах мальчика.
Силою благодати защитная молитва о детях Твоей отврати и удали всякие злые нечистоты, действующие по наущению Ордена. Кто думал, или делал, верни их зло обратно-о-о-о... — гласная утонула в тонком режущем слух визге.
Когда успел?
От внезапной вспышки боли на затылке, женщина забыла на чем остановилась и что собиралась сказать дальше.

+2

7

От визга Хуне почти заложило уши. Но лишь почти.
Поморщившись, он, не отпуская волос старухи, свободной рукой отвесил ей еще одну пощечину.
-Заткнись, ведьма. Я даю тебе последний шанс. Элеонора Дер’Альтер. Роксана Касино. Где я смогу найти их?
Полуварвар почти надеялся на то, что вампирша опомнится и просто все ему расскажет. Здесь было слишком грязно, мерзко пахло болотом, да и чувство, будто за тобой кто-то наблюдает никак не отпускало. Это было даже странно, но именно когда Хуна точно знал, что вокруг никого нет, появлялось это отвратительно чувство.
Все это в купе заставляло его чувствовать себя крайне некомфортно. Не комфортность приводила к раздражению. Раздражение – к плохому самоконтролю, а вот этого он себе позволить точно не мог. Нетерпеливый и вспыльчивый Охотник – плохой Охотник. Безработный. Но чаще просто мертвый.
Орден посчитал, что Хуне учитель не нужен, а потому Те Каха приходилось учиться лишь на собственных ошибках да байках других Охотников. Это было трудно и опасно, хотя полуварвар этого совершенно не осознавал. Он просто хотел быть полезным Ордену и ради этого был готов пойти на все.
Либо она и правда окончательно сошла с ума, либо очень любит своего выродка.
Отпустив наконец женщину, Хуна взглянул на свою сумку. Похоже, иного выхода у него не намечалось, все же придется попачкать руки в вампирской крови.
-Твое безумие намного губительнее для тебя, чем ты можешь себе представить, - сообщил Охотник, присаживаясь на корточки возле своей сумки.
-В любом случае, ты слишком стара и слаба, чтобы регенерировать как в молодости, - он достал из сумки небольшой нож. Разумеется, изначальное предназначение ножа было совсем иным, но за неимением лучшего, как говорится…
Если не остановить кровь, она может и не успеть вылечиться до того, как сдохнет.
-Может, огонь вылечит тебя от сумасшествия?..-почти с удовольствием произнес он, осторожно положив нож в горящий камин так, чтобы языки пламени обвивали тонкое лезвие.
А ведь этой женщине примерно столько же, сколько старухе Илистин…
Вот уж кто действительно знал толк в пытках и умел получать от них удовольствие. Возможно, Илистин тоже свихнулась после смерти мужа, а может и всегда такой была. Хуне это было не так важно, ведь другой ее, любящей или доброй, он никогда и не знал.
Воспоминания из прошлого нахлынули, а?..
Верно. Глупо было бы ожидать, что столько лет существования в том доме сотрутся из памяти за какой-то год, но нельзя было позволять себе вспоминать все это сейчас. Работа на первом месте.
Да и нож, кажется, уже раскалился.

+1

8

[avatar]http://s6.uploads.ru/t/eZW5a.jpg[/avatar]
Щеку обожгла очередная унизительная пощечина, но женщина не обратила на нее внимания. Имя однофамилицы звенело в ушах, сбивая с толку и пугая своей призрачной значимостью. Сплюнув кровавую слюну, вампир зло рявкнула в лицо юнцу:
Да о ком ты говоришь, малец? — часто, хрипло дыша, женщина бессильно откинулась на столешницу. Культ внушал быть бесстрастным. Культ наставлял не терять спокойствие и хладнокровие. Культ обещал, что вера спасет их из любой передряги. Но вот она: прикованная, задыхается от боли и заливает кровью собственный разделочный стол — ситуация самую малость, не располагающая к спокойствию. А еще имя КАКОЙ-ТО ДЕВИЦЫ застряло в голове и никак не хочет забываться.
В больном воображение штиль сменился настоящей бурей: синюю морскую гладь штормило под натиском воспоминаний, которые рвались на поверхность.
Элеонора... — бормотала женщина, пока полукровка рылся в своих вещах. — Не знаю, не знаю... не знаю никакой Элеоноры! — Мэри отчаянно зажмурилась, пытаясь поймать ускользающий в разбушевавшейся стихии образ и вытащить его со дна.
Откуда нам знакомо это имя?
Проникновенный бархатный полушепот ее Бога сегодня звучал сочувствующе, и она вовсе не хотела разочаровывать его своим неведением.
Слабо повернув голову к обрубку плеча, вампирша оскалила клыки и с размаху впилась в собственную плоть, все еще сочащуюся и восхитительно пахнущую свежей кровью. Постанывая от удовольствия, Мэри с влажным чавканьем высасывала живительную жидкость, что впрочем, не добавляло сил, а только помогало им иссякать. Губы облепили сухие корочки струпа, но остановится и облизнуть их, было невозможно. Сам факт кормежки воздействовал на вампира на бессознательном уровне, — как наркотик, — он создавал иллюзию сытой эйфории, помогая разуму очиститься от болезненной слабости, затмевавшей ум. И пока эффект не рассеялся нужно было сосредоточиться и подумать, что делать с внезапно всплывшей на поверхность омута памяти дочерью, глядящей из-под смешно стриженной синей челки такими же как у нее угольными глазами.

0

9

От увиденного Хуна уж было решил, что его вывернет прямо в камин, однако желудку чудом удалось сохранить содержимое.
Он привык думать о вампирах, как о гордых и самовлюбленных тварях, умирающих с честью и достоинством, как это делали многие оборотни, если судить по рассказам охотников.  В его воображении вампиры умирали, обнажая кровавые клыки в злобной улыбке, выплевывая напоследок пару проклятий убийце в лицо.
Однако то ли воображение Хуны было слишком богатым, то ли гордость вампирши была слишком маленькой.
Хуна испытал то самое отвращение, когда хочется просто побыстрее прикончить объект отвращения и удалиться как можно дальше, в идеале вообще забыв об этой встрече.
Держи себя в руках, держи себя в руках, - повторял он мысленно, но с каждой секундой все отчетливее чувствовал, как кровь приливает к мозгу и как все сложнее становится контролировать себя. Впрочем, он знал, что скоро его опустит. Начиная лет с двадцати нечто подобное случалось с ним периодически – иногда он чувствовал, что уже не просто злится, а находится на грани чего-то ужасного. Однако его всегда вскоре отпускало, а потому он вскоре привык к этим вспышкам и старался не обращать на них внимания. Главным тут было не усугублять свое положение, а остановиться и дать себе немного остыть.
Однако сейчас времени на это не было, а потому приходилось заставлять себя продолжать работу даже через бордовые пятна в глазах и сжатые до боли зубы.
-Ваше племя еще более жалкое, чем я думал,- Хуна изо всех сил делал вид, что ему все равно, что его абсолютно не колышет, что вампирша поедает сама себя прямо у него на глазах. Он не был экспертом, но ему думалось, что толку от этого большого не выйдет – разве что даст вампирше чувство утоленного голода.
Хуне только показалось или пятна перед глазами и правда стали темнее обычного?
-Жалкая. Мерзкая. Смотрящий послал меня к тебе, потому что больше не в силах терпеть тебя на своей земле, - прошипел он, вытаскивая нож из огня. Ладонь немного обожгло нагревшимся металлом, но было скорее неприятно, чем больно.
Собственное тело почему-то показалось ему невероятно легким и до жути…прочным. Будто бы он сейчас мог снести собой пару-тройку башен.
Будто бы не на своих ногах, он вновь подошел к Дер’Альтер. Ему не требовалось ни секунды, чтобы решить, что делать дальше. Регенарация не позволит кровососке умереть, а раскаленное железо не даст затянуться ранам слишком быстро, да и боль она ощутит неимоверную.
Впервые в жизни Хуна вдруг почувствовал, что делать кому-то больно – это действительно приятно. Он чувствовал, что прямо сейчас делает это не ради задания, не ради Ордена, а для себя. Он хотел сделать больно этой женщине. Он хотел, чтобы омерзительное и слабое создание вроде нее корчилось от боли, причинённой его рукой. Ему хотелось, чтобы она не умирала как можно дольше.
Хуна провел остывающим ножом от пупка старухи до груди, наслаждаясь запахом тлеющих лохмотьев и подпаленного вампирьего мяса. Разрезы были не слишком глубокими, отнюдь не смертельными, но наверняка действенными.
Он больше не хотел говорить, ему, на самом деле, стало плевать, расколется ли вампирша вообще.
Но, скорее на автомате, он упорно повторил
-Элеонора Дер’Альтер. Твоя мерзкая дочь. Сейчас.
И по голосу было понятно, что он повторил это в самый последний раз.
Обойдя стол, он схватил ведьму за волосы, сильно дернув, заставляя оторваться ее от собственной руки, заодно отодрав еще один кусок плоти.
Перевернув лезвие плашмя, он прислонил его к щеке женщины так, что кончик почти упирался в нижнее веко правого глаза. На губах заиграла довольная улыбка, впервые за долгое время.
Он просто молчал и прикидывал, стоит ли нагреть нож еще раз или придумать что-то поинтереснее. Времени, как и сил, у него было предостаточно.
Заметив краем глаза, что рана на животе стала кровить чуть меньше, он вернулся к ней, на этот раз надавив сильнее, так как нож уже был не таким горячим. Эффект, однако, уже не порадовал его, показавшись однообразным.
-Хочешь узнать, какие на вкус твои кишки?-предложил он, по-прежнему улыбаясь и, вытащив нож, засунул руку женщине в живот…
Хуна пришел в себя от того, что чавкающие звуки прекратились. Нож все еще лежал в камине, а он стоял, тупо пялясь на вампиршу. По губам что-то текло- облизнувшись, Хуна понял, что прокусил нижнюю губу.
Он помотал головой и, наклонившись, все же достал нож.
Женщина уже перестала поедать себя, пялясь на Охотника каким-то пустым и счастливым взглядом.
Подумав, Хуна приблизился к ней и молча начал вычерчивать символ Ордена на ее лбу. Один из Охотников рассказывал ему, что когда-то это было очень важным ритуалом, однако позже от него пришлось отказаться в виду того, что Орден вышел из рядов открытых организаций.
Делалось это обычно посмертно, как доказательство того, что вампир или оборотень понесли заслуженное наказание. Хуне терять было нечего – все равно когда он закончит тела никто не найдет, а когда вампирша наконец умрет, у него будут дела и поважнее.
Он по-прежнему молчал, старательно вычерчивая линию за линией на лбе своей жертвы.

+1

10

[avatar]http://s6.uploads.ru/t/eZW5a.jpg[/avatar]
Измученный организм медленно умирал, и женщина ясно понимала это. Регенерация могла подарить лишние минуты, но никак не вытащить ее со дна выгребной ямы, в которую с головой ухнула сегодня Дер'Альтер. Охотник предусмотрел все,  — видимо учили их действительно неплохо, или же ей попался чересчур щепетильный юнец.
Qu'est-ce d'abord attiré le vampire, mon garçon? — Предположила женщина и опомнившись повторила на всеобщем, — что, первый пойманный вампир, мальчик?
Каждое слово требовало неимоверного усилия, поэтому незамысловатое, по сути, предложение растянулось в долгую сбивчивую речь. Свистящий сиплый голос меньше всего походил на привычное щебетание неугомонной и жизнерадостной Дер'Альтер.
Подняв усталые глаза наверх Мэри стиснула сильнее зубы, глухо и угрожающе зарычала, готовясь к продолжению пытки. Но молодой Охотник не мог причинить больших страданий, чем те, что терзали ее душу в столь редкие минуты просветления.
Не отправленное письмо дочери волновало Мэри гораздо больше куска металла, разъедающего сухую кожу. Если бы она только не съела последнего посыльного ворона.
Опять. Опять подвела мое сокровище.
Убей меня, мальчик. Ты все равно не узнаешь, что хочешь. — Смаргивая стекающую со лба кровь, стальным голосом потребовала вампирша. Так будет правильно. Сама она никогда не сможет сделать этого — слишком труслива и слаба, чтобы покончить с собой. — Délivre-moi de ma folie*.
Ах, если бы дорогая Лили нашла ее здесь. Чтобы она сказала, увидев, как низко опустилась ее подруга, какое жалкое существование она влачит, погрязнув в жесточайших убийствах, став холодной и циничной. Неужели это смерть Грея так повлияла на… Нет. Она не может винить супруга в собственных недугах и слабостях. То, что происходит — плата, искупление за ошибки молодости и прегрешения, совершенные ради веры.
Даже если мир убьет тебя — я тебя не забуду, — так говорят ее сородичи, хороня собрата. Эту фразу по настоянию первородной вампирши выгравировали на надгробии Патриса. И ее она хотела бы услышать в последние секунды от своей малютки, но реальность такова, что довольствоваться приходилось только далеким, печальным эхом голоса Бога, раздающимся в голове.
Абстрагировавшись от комнаты и боли, Мэри ухватилась за самое светлое воспоминание, — застывший кадр из одного очень далекого, счастливого дня, ослепляющий своей чистотой и обескураживающий невозможной нежностью. На солнечной террасе за поместьем Грей неумело рассказывает услышанную в городе шутку, Лили повиснув на привычно-серьезном Алеке задорно хохочет вместе с Мэри, которая пока еще скрывает ото всех одну маленькую синеволосую новость.
Закусив губу, и сдерживая неуместные слезы, Дер’Альтер беззвучно шепнула:
Прости меня, сокровище. Я была никудышной матерью, — И даже если бы он знала, что это последние слова, что доведется ей сказать, старая вампирша ничего не поменяла бы.
Но я спокойна, ведь в этом мире еще остались вампиры способные позаботиться о тебе, моя крош...

* Délivre-moi de ma folie (в переводе с "леттре" — более манерного по своему звучанию диалекта блаудума. Элеонора же говорит на грубом и рубленном "дуктусе") — Освободи меня от моего безумия.

0

11

Все было кончено.
Теперь Хуна абсолютно точно понял –это было в ее взгляде. Абсолютная решимость и готовность принять неизбежное. Теперь уже не пытки, не угроза смерти не помогут, потому что теперь женщина действительно была готова умереть.
Попытки вернуть ей разум увенчались успехом, но вот какой ему от этого прок, если будучи в здравом уме она вспомнила про материнский долг или как там эти матери это обычно называют? Инстинкт? Любовь?..
Нет, твари вроде этой любят только себя. И вкус крови невинных, пожалуй. Вся их жизнь сводится к бессмысленному гедонизму и больше им ничего не нужно.
Вопрос вампирши почему-то звучал в голове эхом, но Те Каха и не думал отвечать.
Да, она – его первый вампир. Охотники говорят, что можно забыть первого оборотня, а вот первого вампира не забудешь никогда. И Хуна пока не понял, почему именно, но уже чувствовал, что это абсолютная правда.
Теперь от нее нет толку.
В груди неприятно закололо – проснулись досада и разочарование самим собой. Не смог выполнить такое простое задание, не смог раскусить какую-то сумасшедшую старушенцию. Если в Ордене узнают – на смех поднимут. Если не выгонят. Или не убьют.
Женщина на столе умоляла его убить, а он все никак не мог решиться. Не из-за жалости, ее он не испытывал, он просто не мог решить, что будет делать потом. Пока старуха жива-есть время все обдумать, но когда она умрет уже нужно будет действовать.
Вампирша вдруг начала говорить на каком-то тарабарском языке, которого Хуна никогда не слышал, и это его раздражало. Ни раньше ни позже, именно сейчас она решила начать его раздражать особенно сильно.
—Прости меня, сокровище. Я была никудышной матерью, - произнесла женщина с горечью в голосе.
Нет. Ей абсолютно не жаль. Все матери никудышные, все до одной. Быть никудышной и жалкой – вот удел любой женщины.
Бабушка Хуны была жалкой в своей ненависти к нему.
Его мать была слабой и жалкой настолько, что не смогла выжить и спасти его от старухи Илистин и его психанутого докторишки, маленькие, но цепкие ручонки которого до сих пор снятся Хуне в кошмарах.
Но эта вампирша была самой жалкой женщиной из всех, что встречал Хуна. Забыть собственное дитя-само по себе ужасно, а вспомнить его вот так – лишь перед ликом смерти…Можно ли пасть ниже?
Хуна понял, что теперь-то точно готов исполнить свой долг. Он вытащил из-за спины свою секиру и одним точным ударом опустил ее на шею Дер’Альтер.
Та не издала ни звука, лишь ее голова с грохотом упала на пол и чуть откатилась в сторону, да из шеи с тихим специфичным звуком рекой текла кровь.
Хуна поморщился, разглядывая свою некогда чистую одежду. Теперь еще придется искать ручей или родник, чтобы отмыться от всей этой пакости.
Но для начала…
Она должна была знать, где дочь. Может, она не помнила ее, но дочь ведь не могла забыть мать. Хотя бы одна весточка, одно письмо, хоть какая-нибудь подсказка. Хуне бы только нащупать хоть тоненькую ниточку следа, а там он уже разберется, что к чему.
В углу холупы стоял письменный стол. Говорят, о человеке можно узнать все, просто посмотрев на его стол, так почему бы не попробовать?
Смотрящий сегодня на моей стороне.
Хуна самодовольно ухмыльнулся.
Как опрометчиво с ее стороны было оставить это здесь
Два не отправленных письма с уже написанными адресами – мог ли Смотрящий послать ему лучшую подсказку?
-Элеонора Дер’Альтер…и…Лили Рох…Ямы Митресс? Каким образом ты была с ними связана, старуха? – произнес Хуна, оглянувшись на обезглавленный труп. Тот, разумеется, был нем – Ладно, это я еще выясню…
А сейчас Хуна чувствовал острую потребность уйти из этого места. Дело было сделано, он получил все, что хотел.
Сжечь или…Нет, заметят. Никто не станет искать ее разлагающийся труп, если я оставлю все остальное нетронутым…
Запихнув письма в дорожную сумку и собрав инвентарь, Хуна навсегда покинул покосившуюся избушку и, сев на коня, отправился прочь с болот.
Я смогу выполнить эту миссию. Я оправдаю звание Охотника.
Как же наивен и глуп был тогда Хуна…

+1

12

Признаться честно, Лили не любила верховую езду.
Для нее приходилось либо использовать кошмарно неудобное женское седло, либо, перешагивая через себя, влезать в , но ехать в нормальном седле. Разумеется, Лили пыталась ездить верхом и в платьях, но это, как правило, оборачивалось полным кошмаром – она либо рвала платье, либо вываливалась из седла, да так, что неизвестно, была бы она жива, если б не вампирья живучесть.
Но на верховую езду она никогда не жаловалась, в отличие от, например, оружия. Оружие вызывало в ней беспредельную ненависть, ведь, чтобы сражаться, есть мужчины и охрана, так почему она, великосветская дама должна вообще о нем думать?
Ну уже не такая великосветская, дорогуша.
Да, к этому было особенно трудно привыкнуть. Никаких тебе больше платьев в любое время дня и ночи, никаких бессмысленных трат и покупок.
Нет, Лили не жалела, что Алек выгнал ее. Не жалела в том плане, что благодаря этому смогла провести с Патрисом столько времени. Не жалела и о потере бесперебойного источника дохода. От денег семьи толку теперь было мало – они остались там же, где и трупы ее уважаемых родственников, то есть в Клане, а туда ей путь был заказан. Средства правой руки главы Клана Арровертов ей, разумеется, тоже никто отдавать не собирался. Тем не менее, о деньгах Лили не беспокоилась.
О чем она действительно могла бы волноваться, если бы ее эмоции не находились в диапазоне эмоций ептыжа, это судьба Клана и Алека. Слухи о Клане она собирала бережно, щедро платя за каждую сплетню, пусть даже и не самую надежную.
Именно так она узнала, что Алек пропал.
Она так и не смогла узнать, кто же теперь находится у власти и как Клан до сих пор не перешел к Стефану, но ее шпионы работали над этим днями и ночами.
Лили не могла сосчитать, сколько раз порывалась проникнуть в самое сердце Клана и узнать все самой, но здравый смысл и клятва, которую она дала Мэри, останавливали ее.
Не хватало еще погибнуть в столь глупой ситуации, оставив ман шерри на произвол судьбы.
Карету тряхнуло, а затем все стихло.
-Приехали, моя госпожа, - кучер распахнул дверцу и протянул хозяйке руку. Система рабства в Аволонтере была самой притягательной в этом обществе – покупаешь себе существо любой расы, а затем делай с ним все, что хочешь. Хочешь – воспитывай как сына, хочешь – гони в бойцовскую яму.
Вот из этого малого получился только отличный кучер, хотя торговцы втирали, что он вообще на все руки от скуки. Впрочем, торговцы обманывали ее не в первый раз – мерзавцы все время пытались подсунуть ей дешевый товар по цене втридорога. Чаще всего Лили не обижалась – в каждом рабе можно было разглядеть что-нибудь эдакое, что обязательно сможет ей однажды пригодиться.
Взять хотя бы малыша Абелайонни. Ей сделали на него большую скидку, ибо ни один знающий рабовладелец не купил бы такого хиляка. Лили рабов выбирать так и не научилась, а потому ей все время пытались навязать всякий сброд, однако этот малый казался безнадежным в конец. Робкий, тихий, абсолютно непонимающий, что происходит, покорный донельзя. Таких нельзя ни воспитать, ни сломать – они будут тебе верны, пока не придет кто-то сильнее тебя, кто-то, кто отберет твою власть. Тогда они перейдут на его сторону, и с их стороны это не будет предательством, ведь и верности никогда не было. Была только отчаянная необходимость найти кого-то сильного.
Мальчик смотрел на Лили своими большими покрасневшими от слез глазами с испугом и восхищением, но сама Лили не чувствовала ничего. Ей бы стоило привыкнуть за столько лет к этой абсолютной пустоте внутри, когда ничто живое не может вернуть к жизни мертвое сердце.
А ее сердце было именно мертво, она поняла это, когда убили Асбранда, единственного, кто хоть сколько-нибудь ее интересовал после смерти Патриса. Асбранда, который не дал ей скатиться на самое дно, и кто был самым верным слугой на свете.
Она видела как тонкое лезвие пронзило его сердце и в тот момент, когда кровь хлынула из его едва живого тела, когда весь зал замер на пару секунд-ведь никто не ожидал такого исхода – когда тот упал замертво на песок, она не почувствовала ничего.
От Абелайонни толку было мало – да, он был красив и забавен, но таких рабов на рынке можно было брать пачками. Да, он был агармистом, возможно, единственным в своем роде, но и этого не было достаточно за такую цену.
Но Лили смогла разглядеть в нем то самое, что заставило ее его купить – он был абсолютно чист. Не физически или духовно, он был словно чистый лист пергамента, на котором можно написать все, что тебе вздумается. По какой-то причине жизнь не смогла наложить на него свой тяжелый и грязный отпечаток, даже сейчас, когда он валялся на помосте перед ней в порванной рубахе. Связанный по рукам и ногам. Он не обозлился, лишь был напуган, но и добрым его назвать было нельзя. Загляни в его душу – и там пустота. Ослепительно белая, открытая, но все же пустота. И вот ради нее-то и стоило потратить столько денег.
-Госпожа? – голос кучера выдернул Лили из грустных воспоминаний.
-Помоги мне с багажом, а после возвращайся домой, Кристофер, - махнула рукой Лили, вылезая из кареты.
-Вы приказываете мне оставить вас…здесь?!-ужаснулся кучер.
Лили улыбнулась.
Вот Кристофер- совсем другое дело. Его нужно было хорошенько пороть пару месяцев и держать на хлебе и воде, и вот он – идеальный слуга. Такой не предаст, потому что слишком запуган. Мелкая душонка – самое оно для раба.
Место и правда было весьма неприглядное – Лили просила привести ее на самую окраину города. Тут уже не было жилых домов, да и какие-либо постройки попадались нечасто –дороги здесь были размыты частыми дождями, а потому добираться сюда был долго и некомфортно. Впрочем, Лили убедилась на собственном опыте, вполне реально.
-Да, Кристофер. Не задавай лишних вопросов, - она похлопала кучера по щеке, показывая тем самым, насколько он близок к очередному наказанию.
Кучер поспешил выполнить приказ госпожи, и уже через пару минут Лили напряженно смотрела вслед уезжающей карете.
Ей бы очень хотелось продолжить свой путь в экипаже, но рисковать она не могла, да и Кристофер-не лучший спутник в таком путешествии.
Легко подхватив багаж, Лили двинулась через поле в поисках места Х.
Надо было уточнить, где он оставит коня, процесс пошел был быстрее.
Даже в самых удобных и надежных сапогах, что были у Лили, идти через такую грязь и слякоть было некомфортно – ноги увязали в мерзости по щиколотку, приходилось вытягивать их с противным чавканьем и, Лили была уверена, пачкать подол платья грязными брызгами.
Ну и Темный Бог с ним, все равно переодеваться…
Наконец, она нашла своего коня.
Теперь предстояла самая неприятная часть – ей нужно было переодеться и замаскироваться.
Найдя более-менее твердую кочку, Лили, морщась, натянула на себя мужские брюки, а затем, стянув платье, шелковую нежно-розовую рубашку. Да, себе изменить было сложно.
Когда все было готово, Лили запихнула грязное платье в багаж и ловко запрыгнула на коня.
Посмотрев под ноги, она увидела свое обновленное отражение в черной от грязи лужи.
-Ну привет, хиляк, - сказал она ему. Отражение лишь неприязненно сморщилось. В его глазах читался неподдельный страх, который никогда не был свойственен Лили.
-Ох, не начинай. Ты здесь ненадолго, - закатила она глаза и отвернулась от лужи.
О волосах она позаботилась еще с утра, уложив их так, чтобы прическа не выглядела слишком женской.
В образе Эдварда ее никто не видел уже сотню лет, да и она сама не видела себя в нем примерно столько же, так что беспокоиться о том, что ее узнают, не стоило.
Достав письмо подруги и камушек гаганита, Лили еще раз убедилась, что это письмо действительно содержало то, что было необходимо для того, чтобы артефакт сработал – частичка Мэри. Гаганит слабо засветился синим, как и маленькое прозрачное пятнышко на бумаге – случайная слеза Дер’Альтер.
Рох было почти больно от осознания того, что чтобы она смогла наконец найти свою подругу, той пришлось так сильно страдать.
Но теперь все изменится.
Дорога заняла почти две недели и, когда Лили казалось, что все худшее уже позади, ее настиг почтовый ворон.
Ее бойцовских ям больше не было.
Ни подробностей, ни деталей.
Пришли какие-то Охотники, все разнесли, убили половину рабов и четверть гостей.
Судя по дает письма, выживших рабов уже отловить не удастся никогда, как и восстановить здание – наверняка уже сгорело, а то, что не сгорело, уже разнесли по камушку на нужды Аволонтэра.
-И вот я снова без гроша…-вздохнула женщина и разорвала письмо на мелкий кусочки, выкинув все в ручей – Теперь и возвращаться некуда.
Она не считала Аволонтэр своим домом, скорее-пристанью. Надежным местом, в котором можно было бросить якорь лет на сто, собрать себя кое-как по кусочкам, а потом уже решить, что делать дальше.
Но не вышло и сотни лет, как гавань пала.
Бывает.
Главная боль все равно ждала Лили впереди…
Избушка на болотах была цела, однако Лили насторожил тот факт, что выглядела она какой-то необжитой. Будто владельцы спешно покинули ее или…
Нет.
Но правда все равно настигла Лили.
Она думала, что уже ничего не сможет заставить ее страдать настолько сильно. Она думала, ее душа давно мертва. Она думала, ее сердце уже не бьется.
Но замерло оно лишь теперь и заныло с новой силой, так, как ныло в прошлый раз лишь в то утро, когда умер Патрис.
Только теперь она по-настоящему рассыпалась на мелкие кусочки.
-Я не…-она хотела что-то сказать, но на болотах было настолько тихо, что ее голос напугал ее саму.
Она просто не понимала.
Не хотела и не могла.
Что было дальше, она плохо помнит.
Наверно, она осмотрела дом, потому что спустя несколько дней нашла свернутое в четыре раза письмо Мэри. Ее последнее неотправленное письмо.
Вообще их было два, но первое-написанное для Элеоноры- Лили спрятала в коверт и запечатала, решив приберечь до лучших времен.
Дорогая моя Лили!
Знаю, я напугала тебе известием о том, что скоро умру, но теперь, я думаю, ты смогла сама убедиться в правоверности моего предсказания.
Потому что если я жива – это письмо никогда не попадет в твои руки.
Если же нет, что ж, тогда ты сделай так, чтобы оно не попало в чужие руки. Лили, это крайне важно, все, что я напишу далее, никогда и никто не должен увидеть кроме тебя. И, может быть, Алека, если тебе удастся его разыскать.
Да, Лили, теперь ты и Алек-единственные, кто может защитить ман шерри. Даже несмотря на мой образ жизни, я наслышана о том, что он просто растворился в воздухе, так что, с болью в сердце, я передаю наше маленькое сокровище под твою полную опеку.
Вы оба дали мне клятву, но ты…Ты пообещала защищать именно ее. Не меня и не нашу семью – ее. И я рада, что ты сделала это, я могу уйти с миром зная, в чьих руках оставляю судьбу дочери.
Тем не менее, Алек должен знать о том, что произошло со мной. Ты можешь защищать ман шерри до последней капли крови, но ему под силу остановить любые атаки в ее адрес, ты знаешь это даже лучше чем я.
Боюсь, наша война не закончится, пока в нее не вступит Алек.
Поэтому прошу тебя о еще одной вещи – найди его. Если опасаешься. Что теперь он тебе не поверит, сохрани письмо и покажи ему. Но только ему. Впрочем, ты и сама это знаешь.
Ты всегда была умнее нас всех.
Ты-самый храбрый и самоотверженный далир из всех, что я встречала, так что я…Знай, что я правда покидаю этот мир спокойной, зная, что ты никогда не оставишь наше маленькое сокровище.
Передай ман шерри, что я всегда буду любить ее.
Твоя Мэри.
P.S. Если тебе понадобится частичка ман шерри для твоего артефакта-  я оставляю тебе кулон с прядью ее волос. Извини, но от Алека у мня ничего не осталось.
Когда все это закончится – навести могилу Патриса. Он будет рад тебя видеть, к тому же, война наверняка сильно сказалась на нашем уютном гнездышке. Ему нужен хозяин, Лили, и, думаю, сокровище не будет против, если им станешь ты. Мы все знаем, как сильно ты любила наше поместье. Возможно, оно станет тем домом, о котором ты в тайне так мечтаешь.

Потом был блеск маленькой иглы и прозрачная жидкость в маленькой баночке. А потом-пустота.
-Даже если мир убьет тебя - я тебя не забуду.
Мысленно Лили повторяла эту фразу вновь и вновь, пока отъезжала от, теперь уже, абсолютно пустого домика, крепко стиснув в кулаке небольшую косточку фаланги мизинца, к которому уже успела приделать замок для сережки.
Отъехав достаточно далеко, она обернулась.
Тишина.
Как будто бы ничего и не было.
Она отпустила поводья и вставила одинокую сережку в ухо.
И тогда она услышала его.
Тихий зов, сначала показавшийся галлюцинацией.
Он был надеждой. Он был единственной тропой, что могла привести ее к Алеку. И пусть ее покарает Темный, если она не отзовется на него.

+1


Вы здесь » AydenvillWorld V. Снега Тамунзахара » Архив с игровыми эпизодами » Пролог. Он помнит, как все начиналось. (Закончен)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC